xianyoung (xianyoung) wrote,
xianyoung
xianyoung

Ростислав Ищенко, Постмюнхенское постсоветское пространство

Политолог Ростислав Ищенко проанализировал итоги минувшей Мюнхенской конференции по безопасности. По мнению эксперта, времена многовекторной политики, нейтралитета и внеблокового статуса прошли и многим странам предстоит сделать выбор, чтобы сохранить независимость в нынешних геополитических реалиях.

Ростислав Ищенко, президент Центра системного анализа и прогнозирования — для Sputnik



© SPUTNIK/ ДМИТРИЙ АСТАХОВ

Любое крупное политическое мероприятие, вроде Мюнхенской конференции по безопасности, имеет две стороны: символическую и смысловую. И рассматривать их надо в комплексе.

В этом году организаторы конференции настойчиво и даже нахально сообщали о своем желании видеть президента России в качестве одного из докладчиков на конференции. Желание объяснимо. В преддверии Мюнхена-2016 западные СМИ, эксперты и политики вынуждены были констатировать, что практически все предупреждения Владимира Путина относительно опасности попыток сохранить однополярный мир, сделанные им в мюнхенской речи в 2007 году, стали реальностью. И реальность эта для Запада неутешительна. Он вступил в конфронтацию с Россией и пока проигрывает борьбу.

Путин на конференцию не поехал. Россию представлял Дмитрий Медведев, сообщивший собравшимся, что его выступление согласовано с президентом. Западу была предоставлена возможность узнать мнение Путина в изложении его ближайшего сотрудника — второго лица в российской иерархии. Снижение уровня представительства на одну ступень позволило продемонстрировать «партнерам», что Москва не отказывается от попыток достичь взаимопонимания, но не видит необходимости тратить время на убеждение Запада в необходимости компромисса. Свою часть пути Россия прошла, позиция ее известна, теперь ЕС и США имеют время, чтобы подумать и созреть для конструктивного диалога.

А чтобы созревание происходило быстрее и эффективнее, Медведев констатировал состояние новой холодной (или гибридной) войны с Западом и прозрачно намекнул, что Россия не желает ее перерастания в горячую, но не поддастся на шантаж и готова к любому развитию событий. Доклад российского премьера явно не вдохновил западных «партнеров», явно ожидавших более компромиссной, примирительной риторики. Не вдохновил настолько, что европейские и американские политики, еще вчера сами утверждавшие, что отношения Запада и РФ находятся на самом низком уровне со времен холодной войны или даже хуже, чем во времена холодной войны, вдруг хором начали отрицать сам факт геополитического противостояния. Впрочем, это не помешало им в очередной раз потребовать уступок именно от России.

Итак, символическая часть российского участия в Мюнхене заключалась в демонстрации готовности к снижению уровня диалога с Западом и переходу в режим ожидания большей адекватности "партнеров". Практическая содержала в себе предостережение опасности неконтролируемого перерастания жесткой геополитической конфронтации в вооруженный конфликт. Возможно, вначале локальный, но практически неконтролируемый и с высоким потенциалом перерастания в глобальный.

До этого в мировой истории лишь один раз столь открыто и публично делались подобного рода предостережения. В 1938-1939 годах советское правительство так же предупреждало Запад об опасности заигрывания с гитлеровской Германией. Впрочем, возможности СМИ тогда были не те, что сегодня, так что мы вправе назвать нынешнее предупреждение беспрецедентным по своей публичности, прозрачности и открытости.

Не уверен, что западные политики окажутся достаточно адекватными, чтобы осознать реальный уровень опасности и достаточно ответственными и мужественными, чтобы, осознав, принять необходимые меры для смягчения напряженности в международных отношениях. Но, вопреки расхожему мнению, не все и не всегда зависит только от Запада.

В ходе Судетского кризиса правительство Чехословакии самостоятельно приняло решение капитулировать, не исчерпав возможности сопротивления. Сейчас, на Ближнем Востоке не менее (а пожалуй, уже и более) серьезное влияние, чем Запад, оказывают позиция Сирии (правительство которой в 2012 году решило бороться) и Турции (пытающейся шантажировать не только Россию, но и НАТО большой войной).

Нынешнюю гибридную войну Запад пытается выиграть, создавая очаги напряженности по периметру российских границ и пытаясь вовлечь Москву в конфликты с соседями (или во внутренние конфликты в постсоветских государствах).

Понимая, что целью Запада является связывание ресурсов РФ, растягивание ее сил в бесконечных и бесперспективных приграничных конфликтах, Кремль пока успешно избегает долговременного вовлечения, ограничиваясь точечным реагированием (Грузия — 2008, Крым — 2014).

Однако, независимо от вовлечения России, государства, которые допускают свое использование Западом в качестве инструмента антироссийской политики, разрушаются (Украина) либо начинают балансировать на грани гражданского конфликта (Грузия, Молдова). В этом нет ничего удивительного, поскольку Западом они рассматриваются в качестве неэксклюзивного одноразового инструмента, который может быть легко заменен и который не требуется поддерживать в нормальном состоянии сколько-нибудь длительное время.

Западу нужны не сильные и стабильные антироссийские режимы, а очаги напряженности, обеспечивающие вовлечение России и связывание ее ресурсов.

Зона распада и перманентной гражданской войны всех против всех (как, например, в Афганистане) способна справиться с этим не хуже, чем стабильные национальные государства. Более того, опыт использования боевиков Аль Каиды в 80-е — 90-е годы, а ныне ИГ свидетельствует о том, что подобные банды могут создать оппоненту больше проблем, чем регулярный враждебный режим. В то же время, им требуется значительно меньшее финансирование, за них не приходится нести политическую и дипломатическую ответственность, от них легко отказаться без ущерба для своей репутации (как отказываются США от ИГ).

Заметим, что ИГ в интересах США воюет в Сирии и Ираке четыре года. В то время, как Турция и Саудовская Аравия мало того, что никак не могут начать настоящую войну, так еще и пытаются собственные (отличные от американских) интересы преследовать. При этом формальное уничтожение ИГ не наносит интересам США (которые вроде как тоже против него воюют) никакого ущерба — бандитов можно моментально собрать под другим знаменем. А отнюдь не гипотетическое военное поражение, влекущее за собой вероятную деструкцию хоть Турции, хоть Саудовской Аравии, хоть любого другого из союзников, отразится на международном авторитете и политическом позиционировании США самым худшем образом.

В создавшейся ситуации, как уже было сказано выше, многое зависит от самих постсоветских государств.

Можно избрать путь Украины, попытавшейся стать западным антироссийским тараном, а в результате рассыпавшейся и брошенной Западом на произвол судьбы. Можно, как Сирия, избрать путь сопротивления, и в этом случае получить всестороннюю поддержку России, которой гораздо выгоднее затратить ограниченные ресурсы на поддержку стабильности существующего режима, чем потом годами тратиться на восстановление хотя бы подобия нормальной экономики и административной вертикали на разрушенной гражданской войной территории.

Одно можно констатировать совершенно точно — время "многовекторности", "внеблоковости", "постоянного нейтралитета" и прочих приятных вещей, позволявших получать бонусы и от Запада, и от России, не особенно связывая себя конкретными обязательствами, прошли.

В 1940 году нарушение нейтралитета Бельгии и оккупацию Норвегии планировали и Германия и англо-французские союзники. Их к этому подталкивала логика войны. Так что, кто хочет выжить — должен сделать выбор.

Источник
Tags: Европа, Россия, Ростислав Ищенко, США, Сирия, Украина, аналитика, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments